dima
  • Выставка “Мои не дальние предки” в Иерусалимском Доме Художников, 2010

    Новый реализм: связь времен

    К началу 21-го века окончательно ушел в прошлое образ художника, возникший в эпоху романтизма, когда в искусстве превалировала эмоциональность, страсть, напряжение всех чувств. На протяжении столетия этот образ постепенно сменялся другим – приоритетным стал разум, интеллект; художник начал вербально излагать свои идеи и концептуально выстраивать свое творчество.

    Коротко говоря, место художника чувствующего занял художник думающий.

    Именно к этому типу художника и принадлежит Анатолий Баратынский.

    По природе своей он экспериментатор. Даже когда он работает в традиционных техниках, он не удовлетворяется отработанными, проверенными временем приемами и правилами. Так Баратынский работал, например, с акварелью, которой занимался несколько лет назад: писал на рисовальной бумаге, считающейся неподходящей для этого, поскольку совершенно иначе впитывает краску и это, соответственно, создает совершенно другой эффект; добивался фактурной поверхности; иначе, чем принято, делал отмывки; и многое другое (не все свои секреты он раскрывает); в результате акварель становилась непохожа на себя, так что даже художники-профессионалы нередко не узнавали ее.

    Но, пожалуй, самая концептуальная работа Баратынского – его последняя серия, вернее, несколько разных по жанру серий, объединенных общей техникой.

    Основная идея этого цикла – идея, сознательно и последовательно разработанная художником – непрерывность прошлого и будущего, ставшего сегодня настоящим.

    Все это существует уже в первой работе, с которой, собственно и начался весь цикл.

    Старая семейная фотография – прабабушка и прадедушка, их дочь с мужем –молодые бабушка и дедушка Анатолия, дети. Такие снимки есть в альбомах почти у каждого из нас.

    Баратынский берет эту старую фотографию и преобразует ее. Сначала он переводит ее в принт, затем переносит на холст и начинает прописывать черно-белый образ, сохраняя монохромность, присущую и дагерротипу, и старой живописи. А когда работа практически закончена, наносит сверху фактурную вертикально-горизонтальную сетку, имитирующую самую современную технологию - компьютерные пиксели; и тем самым из невероятного далека этот семейный монолит, прорвавшийся сквозь века, переносится сюда, к нам и становится символом неразрывной связи со всем Родом.

    Серия продолжается, она и жанрово, и живописно все больше приближается к нашему времени. Портрет матери выдержан в тех же ностальгических тонах, что и портрет Семьи; а в портрете жены, которую художник сфотографировал в Венеции, розовый, призрачный цвет-свет напоминает размытые импрессионистские туманы.

    Но не забудем про изображение пикселей – это может быть, самый главный компонент, посредством которого Баратынский воплощает свою идею. В «старинных» портретах пиксельная сетка, покрывающая всю поверхность картины, создает едва уловимую завесу между нами и ими, жившими в далеком прошлом; но к краям сетка сгущается и превращается в жесткую рамку, обрамляющую лица. В портрете жены рамка раздвигается, остается лишь намек на нее: жена принадлежит тому же времени и миру, что и сам художник, и нет повода превращать ее образ в ретроспекцию. Зато по всей поверхности холста сетка видна гораздо отчетливее, она расцветает разными цветами и оттенками, создавая ту самую вибрацию, которая и вызывает в памяти импрессионистские полотна.

    Художник играет с пикселями, сдвигая, раздвигая сетку, сгущая ее или разрывая совсем. В серии обнаженных она воспринимается как прозрачный занавес, который колышется и усиливает игру светотени; в пейзажных композициях сетка то подчеркивает движение воздушных масс, то выступает в роли знака, объединяющего все три серии в единое целое. И везде, во всех работах цикла, сохраняется хотя бы кусочек, где сетка написана темно-зеленым и желтовато коричневым, соединяя в себе ультрасовременную структуру с архаичным цветом.

    Баратынский считает, что первый пиксель появился задолго до изобретения комьютера и телевизора, и что это было необъяснимое прозрение великого художника: «Черный квадрат» Малевича.

    Если согласиться с этой идеей,то я добавила бы еще и полотна Мондриана.

    В этом же цикле работ, состоящем (пока что) из трех серий, прослеживается еще одна концепция. Вернее, концепция та же – связь времен; но средства ее реализации иные. Они не столь очевидны, как имитация компьютерной технологии, но столь же существенны.

    Это сознательно вводимый художником компонент - аллюзии на историю искусства. Баратынский существует в ней совершенно естественно, история искусства для него столь же реальна, как и окружающая жизнь. Именно поэтому так органично соединяются в его работах эти разные техники, пришедшие из разных эпох – фотография, живопись, имитация компьютера; и даже разные живописные стили, в зависимости от замысла – одни полотна явно восходят к классицизму, другие вызывают мимолетное воспоминание о романтиках, иные намекают на символизм; и реальность – а все это, кроме старых снимков из альбома, зафиксировано на пленке фотоаппарата сегодня – реальность преображается и становится искусством.

    Сам художник назвал это новым реализмом.

    Марина Генкина, искусствовед